Харпириас с беспокойством прищурился на острые скалы пиков впереди.

Свинцовое небо казалось тяжелым и набухшим. Завывающий ветер все яростнее швырял пригоршни острых, сводящих с ума льдинок ему в лицо.

Несомненно, идти в самую пасть этой снежной бури равносильно самоубийству. Харпириас бросил хмурый взгляд на Коринаама. Метаморф вовсе не казался встревоженным яростью надвигающегося сверху ненастья.

Его хрупкую, тощую фигуру облегал лишь кусок желтой ткани, обернутый вокруг талии; зеленоватый, напоминающий резину торс никак не реагировал на внезапно наступивший резкий холод; практически лишенное выступов лицо — крохотный нос, щель вместо рта, резко скошенные узкие глаза под тяжелыми, нависшими веками — ничего не выражало.

— Ты и правда считаешь разумным пытаться преодолеть этот перевал во время снегопада? — спросил Харпириас.

— Более разумным, чем оставаться здесь, внизу, в ожидании лавин и потоков воды, которые последуют за ним, — ответил метаморф. Его нависшие веки на мгновение приподнялись.

Взгляд черных безжалостных глаз был неумолимым. — Когда путешествуешь по этим дорогам во время волчьего лета, действует правило «чем выше, тем лучше», принц. Поехали. Настоящий снегопад до нас еще не добрался. Это всего лишь лед — предвестник, авангард, который приносит первый ветер.

Нам надо двигаться вперед, пока не стало еще хуже.

Коринаам прыгнул в парящий экипаж, в котором он ехал вдвоем с Харпириасом. Еще восемь таких же машин вытянулись за ними вдоль узкой горной дороги. В них разместились две дюжины солдат, участвующих в экспедиции в негостеприимные северные земли, а также оборудование, которое предположительно должно было им пригодиться во время трудного и опасного путешествия. Харпириас с большой неохотой согласился руководить исполненной риска экспедицией в пустынный и неприступный край. Но сейчас, стоя рядом с открытой дверцей экипажа, он смотрел на надвигающийся буран с благоговейным изумлением.