А вниз по этому перевалу, сметая все на своем пути, дул такой ветер, какого Харпириасу никогда еще не доводилось испытывать, — ветер из преисподней, ветер-волк, ветер-демон, холодный, жгучий и злой, несущий навстречу острые ледяные осколки летнего снежного бурана.

— Ну так что? — спросил Коринаам.

— Ты действительно считаешь, что мы должны подниматься туда?

— У нас нет другого выхода.

Харпириас пожал плечами и уселся в экипаж рядом с метаморфом.

Коринаам прикоснулся к рычагам управления, и машина заскользила вперед.

Другие экипажи последовали за ней.

Некоторое время подъем казался чем-то необычным и прекрасным. Снег налетал на них светящимися, бьющимися на ветру лентами, которые кружились и извивались в диком и яростном танце. Воздух впереди призрачно мерцал от мечущихся в нем сверкающих точек. Мягкий белый саван начал покрывать черные стены перевала.

Но через некоторое время буря усилилась, и саван укутывал их все плотнее и плотнее. Харпириас ничего уже не мог разглядеть, кроме белизны впереди, сзади, над головой, справа и слева. Со всех сторон был снег, только снег, густая пелена снега…

Где дорога? Чудо, что Коринаам еще в состоянии ее разглядеть, а уж тем более следить за всеми ее изгибами и крутыми поворотами.

Хотя внутри экипажа было достаточно тепло, Харпириас почувствовал озноб и никак не мог справиться с дрожью. Еще в самом начале подъема, когда впереди можно было хоть что-то увидеть, дорога показалась ему коварной: она то уходила вперед, то вела в прямо противоположном направлении, виляла из стороны в сторону над ужасными пропастями, поднимаясь все выше между двумя равнодушными стенами гор. Даже если

Коринаам не промахнется на одном из крутых поворотов и не направит экипаж в пропасть, весьма вероятно, что ветер поднимет машину и швырнет ее с откоса вниз.